Кажется, Жанна не осознает, что с ней что-то не так. Носится по пляжу, играет с другими собаками и думает, наверное: «Странные они какие-то, четырехлапые»… У нее  самой ведь только две с половиной лапки. И она, кажется, самая храбрая и жизнерадостная собака на свете.

Олеся Кульчицкая – человек, без которого не было бы сегодня в Одессе счастливой Жанки. Полтора года назад она спасла жизнь маленькому окровавленному комочку – сегодня это красивая и сильная Жанна, с которой на одесском пляже хотят играть все собаки, потому что она – красивое, сильное и безмерное обаятельное существо.

Жанна уже давно забыла, что случилось с ней летом 2008 года, забыла ту дикую боль, тот страшный месяц, что провела она, забившись под бетонные плиты на железнодорожной станции. Помнит Олеся. Она почти спокойно говорит об этом спустя почти два года. И верит, что это судьба привела ее июньским днем туда, где погибала маленькая собака.

«Мы с Костей переехали на лето в поселок Дачное вблизи Одессы. Каждый день ездили на работу и обратно на электричке. В тот день я тоже ехала домой. На станции Поездная было много людей. Подходя, я увидела большую собаку прямо на рельсах. Я побежала, пыталась отогнать ее с рельс. А потом поняла, что она не просто так там стояла. В дырке под бетонными плитами я увидела щенячью мордочку. А потом оттуда вылез щенок. С окровавленными передней и задней лапками. Да это не лапки уже были, а обрубки. А она пыталась как-то передвигаться, волочила за собой по земле лапки… В руки она тогда мне так и не далась. Была очень пуглива, забивалась  в дырку и то рычала на меня, то плакала от боли. Я уехала ни с чем. Два дня мы думали, как ее вытащить, договаривались с врачами. Эти два дня были ужасны, я постоянно плакала, боялась, что приеду и будет слишком поздно. На третий день мы снова приехали на станцию – я, мой муж и его друг – а щенка там уже не было… Потом оказалось, что собачка переползла на другую сторону. Долго мы ее ловили, она уползала от нас, кричала ужасно. Она была совершенно дикая, очень боялась людей. Каким-то чудом мы ее поймали. Завернули в простыню. И она тут же притихла, успокоилась. За секунду выпила литр молока. Она ведь там почти ничего не ела, рядом с ней валялись только гнилые кости, бутылки.

Мы повезли ее к главврачу Немецкого приюта Валерию Евгеньевичу Знаменаровскому. Он сразу сказал, что переднюю лапку нужно ампутировать, а если с задней не прошло бы воспаление в течение 10 дней, собаку пришлось бы усыпить. Первая ночь после операции была самая тяжелая. Жанка кричала все время. А я гладила ее, не переставая, потому что как только я убирала руку, она начинала плакать – словно ребенок, у которого что-то очень сильно болит. А я думала об одном – только бы выжила! Потихоньку, на протяжении года после первой операции обрабатывала лапку лекарствами, делала уколы, дважды в день перевязывала. Но рана не заживала. А я знала, что если отрезать хоть несколько сантиметров, то Жанка не сможет ходить».

Олеся, к счастью, ошиблась. Спустя год после трагедии Жанне таки сделали вторую операцию. Ей отрезали 5 смкости от задней лапки, которая так и не зажила. А за несколько дней все заросло. Собирались делать протез, связывались с человеческими протезистами. Во всей Одессе был только один человек, способный сделать протез для собаки. Но он не понадобился. Вопреки всем прогнозам и опасениям Жанка очень быстро научилась ходить на своих двух с половиной. Да что ходить, гонять! Жанка неугомонна, сильная, жизнерадостная и умная собака. Только людей опасается до сих пор. Видимо, помнит что-то… Яркое пятно поезда, сделавшего ее инвалидом? Или непонимающие взгляды людей, которые видели окровавленного скулящего щеночка на той станции и проходили мимо?

«Между трагедией, что произошла с Жанкой-щенком, и тем июньским днем, когда мы забрали ее оттуда, прошел месяц. Я ведь ходила потом, опрашивала людей, думала, может, кто-то что-то видел. Девушка, работавшая на станции в киоске, сказала, что в таком состоянии собака пробыла там месяц. То есть ее видели люди, день изо дня садящиеся в электричку на этой станции. Слышали ее плач. Но, видимо, им было не до собачьего горя. А у меня даже сомнений не было, оставлять ее себе или нет. Я думала только о том, чтобы она выжила! В течение первого года после операции у нас не работал лифт. Каждый день я таскала 20-килограммовую собаку на руках на шестой этаж. Но не думала об этом вообще. У меня и мысли не было, что не справлюсь. Как я могу не справиться, если Жанна выжила после той трагедии? Мы уже столько вместе пережили, что, поверьте, мне было все равно, какая она – породистая или не породистая, большая или маленькая. Она моя!».

Олеся говорит, что ее Жанка – сильная и смелая собака, которая не плачет, не боится уколов, и даже ухом не поведет, если рядом взорвется петарда. «У нее ни разу не опускался хвост – кажется, она всегда бодра и весела», – говорит счастливая хозяйка.

Жанна – собака-инвалид. Но если вы думаете, что она нуждаетесь в особом уходе, то ошибаетесь. Все, что ей нужно – специальный тапочек для собак, который надевают на нее на время прогулки. А еще – снег, в который Жанка любит нырять и кувыркаться. А еще эта чудо-собака любит копать! Думаете, копать одной лапой, вися фактически в воздухе,  невозможно? Сначала Жанка копала лежа. Сейчас приспособилась копать стоя – и вырывает очень глубокие ямы!

Олеся и Жанна уже привыкли к всеобщему вниманию. Жанку часто фотографируют прохожие, восхищаясь силой и бодростью собаки-инвалида. «Чужие люди поддерживают, говорят добрые слова. Правда, бывает, слышу на улице какие-то неприятные комментарии в наш адрес. Не реагирую», – говорит Олеся.

Сегодня Жанка носится по двору на двух с половиной лапах и очень любит хозяев. Жанка гиперактивна и по-настоящему счастлива. Такими счастливыми умеют быть только собаки. А ведь такой Жанки могло и не быть…